ИД "Мой компьютер"   "Игроград"   "Реальность фантастики"   Ассамблея "Портал"
Сделать стартовой   

 
Домашняя страница
Расширенный поиск
E-mail

 

N 16 (447)




МОЙ КОМПЬЮТЕР




  Новости:

 
МК
Украина
Игры
Интернет
Железо
Софт
Пресс-релизы

  Статьи:

 
Уголок читателя
Прочее
Имеющий уши
Программирование
Интернет
Железо
Софт
Игры


 
КОНКУРСЫ



Правила конкурсов

Конкурс "АВЧ"

Рейтинг победителей


ОПРОС

Вы посещаете нас:
первый раз
1-2 раза в месяц
1-2 раза в неделю
1-2 раза в день
более 2-х раз в день Что привело Вас к нам?
поиск информации
интерес к статьям
интерес к новостям
любопытство
реклама
другое








боулинг

ads.mycomputer.ua

ads.mycomputer.ua

ads.mycomputer.ua

ads.mycomputer.ua

ads.mycomputer.ua













Argumentum ad ignorantiam!

 

статьи
Имеющий уши



 

Прочее  
Музыка  
Софт  
Железо  




    Прочее


С компьютером у меня получается намного проще…

Виктор В. ПУШКАР
N 43 (370) 21.10.2005


Интервью с Милошем, клавишником и аранжировщиком группы «Океан Ельзи» по поводу альбома Gloria — Lavina Music, 2004.

Имеющий Уши: Милош, в первую очередь хочу поздравить. У «Океана» получился приятный и качественный альбом. Хотелось бы кое-что о нем узнать. Обычно считается, что настоящая рок-группа — это бенд только с гитарами и барабанами из инструментов; «Океан Ельзи» тоже когда-то был именно таким, а сейчас совсем наоборот получается. Оркестр, приглашенные музыканты. Чем это вызвано?

Милош. У нас нету такого, что сидим и думаем: кого пригласить или что можно использовать. Процес идет так: есть музыкальная идея, и мы стараемся максимально, чтобы играла группа. Но если есть партии, где лучше сыграет оркестр или аккордеон, песня этого просит, у нас есть возможность, мы так и делаем. Это определяется только самим материалом.

ИУ: Известны другие эксперименты похожего свойства, есть совсем знаменитые, скажем, Deep Purple или Metallica с оркестром :-). Вас это каким-то образом вдохновляет?

М: Обработки музыки для рок-группы с оркестром «Океан» начал делать еще без меня, в 2000 году, с оркестром Ренессанс. Естественное для творческого человека желание вместо привычного попробовать что-то другое, слегка смешать жанры. Например, рок с симфонической музыкой, или с джазом. Получить какой-то свежий взгляд на свои вещи. Думаю, сейчас это уже перешло в новое качество.

ИУ: А как лично Вы решили стать музыкантом, и какой из инструментов был первым?

М: Я пошел в обычную школу. В первом классе учительница сказала, что у меня талант, и рекомендовала пойти учиться музыке. В первый год я думал, хочу ли я этого сам или нет, потом сказал родителям, но мы опоздали сделать заявку, и пришлось ждать еще год. То есть когда мне было девять, я поступил в класс фортепиано. Почему именно этот инструмент? Наверное, потому что перед этим мне купили маленький синтезатор, скорее игрушку, я начал на слух подбирать мелодии, и это было супер интересно. Выбрал фортепиано, потому что у меня уже был опыт с клавишным инструментом. Потом у меня появились другие интересы, хотелось даже бросить музыку, просто не было амбиций стать большим пианистом. Мы с родителями пришли к компромиссу: из школы я ушел, но продолжал брать частные уроки. Повезло с учительницей: она мне кроме Баха и Бетховена приносила песни Beatles. Очень понравилось, что там не все расписано по нотам. Есть мелодия, есть аккорды, а как это сыграть, зависит от конкретного человека. Так учительница вернула мне любовь к музыке.

Мне в это время было примерно 12 лет. Где-то параллельно я стал учиться играть на гитаре. Папа показал мне пару аккордов и научил меня играть Hey Joe! Джимми Хендрикса :-). Тогда стало понятно, что мне, проснувшись, больше всего хочется сразу взяться за гитару или сесть за фортепиано, а заснуть — под музыку. Можно считать, что определился с профессией и стал продвигаться дальше.

ИУ: Как Вы познакомились с парнями из «Океана Ельзи»? И почему Вы работаете именно с этой группой?

М: (:-)) Интересный вопрос. Обычно спрашивают, почему меня взяли в команду.

ИУ: Если бы я разговаривал со Славой Вакарчуком, то, конечно, спросил бы, почему он взял в группу именно Милоша :-). Но обычно у каждого есть свои причины, один интерес пересекается с другим.

М: Наверное… Сначала я познакомился на концерте с Виталием Телезиным, это продюсер всех альбомов группы, кроме «Там, де нас нема». Разговорились во время перерыва в курилке, я рассказал, чем занимаюсь, и он мне предложил написать аранжировку для струнного квартета и одной рок-группы. Я, конечно, согласился, уже были такие опыты, мне было интересно. Только еще не знал, что рок-группа — это именно «Океан Ельзи». Примерно через месяц Виталий позвонил, предложил прийти на репетицию и познакомиться с музыкантами. Оказалось, что им понравилось. Сначала мы сделали две песни, потом я писал аранжировки для целой программы «Тихий Океан». Позже Слава предложил мне присоединиться к группе, войти в основной состав.

ИУ: Как у Вас происходит взаимодействие со Славой? Он – автор, Вы — аранжировщик, думаю, это очень важные для музыки отношения. В студии Святослав Вакарчук — это диктатор, «жестокий коварный деспот», или человек, с которым легко работать, который лидирует мягко?

М: Альбом мы готовим достаточно долго. Gloria писалась целый год. Процесс происходит так. Мы собираемся на репетиции и слушаем, у кого какие есть идеи. Решаем, что будем играть, единогласно. Это очень важно, чтобы музыкантам нравилось то, что они играют. В принципе может быть, что часть песен напишу я или кто-то еще из группы, но в этом альбоме мелодии писал только Слава. Дальше эта идея песни отрабатывается на репетициях, и записывается демо. Мы с Виталием отслушиваем демо-записи, высказываемся, как он видит песню, как вижу я, иногда находим общий язык, иногда спорим, это нормальный процесс. Что касается диктатуры или демократии, мне даже сложно сказать, как называется наша система. Мы приходим к тому, чтобы песня нравилась всем участникам.

ИУ: То есть, у вас в команде скорее «власть братьев», чем «власть отца» :-)?

М: Правильно. Может быть это нескромно, но мне альбом нравится. Если мы будем работать иначе, как сессионные музыканты, дали ноты — сыграли, потеряется дух, потеряется атмосфера.

ИУ: Насколько компьютер помогает (или мешает) Вам работать? Секвенсоры, синтезаторы, другие программы…

М: Компьютер применяется очень широко. Бывает у музыкантов такое изначально негативное отношение, мол, цифра, а музыка должна быть аналоговой. Но все равно в итоге получается цифровой компакт-диск :-). Важно компьютер использовать так, чтобы он служил человеку, а не наоборот. У нас, например, есть ноутбук, на который мы пишем репетиции. На восемь каналов, каждый инструмент на свою дорожку. Можно сразу сделать черновой микс; раньше в аналоговых студиях это было невозможно.

Очень интересно заметил наш приглашенный перкуссионист ( Александр Береговский): «Вы к нему относитесь, как к человеку. Бук играет это, бук играет то». У нас в машину загружены оркестровые партии — понятно, сложно на каждую репетицию собирать оркестр. Это программа Abletone Live, она используется и в живых выступлениях. Туда же прописана часть электронных партий, шумы и ритмические звуки. Их, в принципе, можно играть живьем, но для этого нужен отдельный второй клавишник.

ИУ: Вы хорошо знаете старую рок-музыку. Наверно, помните, был такой человек Ван Моррисон, он написал песню «Глория». Потом ее пели Doors, Patty Smith Group и даже Boney M. Как Вы себя чувствуете в такой компании?

М: :-) Очень хорошо. Я горжусь тем, что «Океан Ельзи» иногда сравнивают со старыми мастерами, с гигантами рока. Пожалуй, на нас действительно повлияли Pink Floyd, Beatles, Rolling Stones, Doors, Ван Моррисон. Мы не ставим задачу кого-то копировать, но действительно слушаем много подобной музыки. Если я дома завожу «Темную сторону Луны», а потом прихожу на репетицию, может быть, даже подсознательно получаются какие-то отдаленно похожие вещи.

ИУ: И все-таки скажите прямо, заслуживает Ван Моррисон «сенкса» на обложке за главную песню альбома?

М: Если бы мы думали сделать кавер или посвящение, мы бы так и сделали. Я только сейчас задумался, насколько это может быть похоже на Ван Моррисона. Однозначно, можно обойтись без благодарности. Песня — наша собственная.

ИУ: Т.е. Глория «Океана Ельзи» — совсем другая девушка. Вопрос, касающийся собственно клавишных. Соло, звучащие в альбоме, — что это за инструмент? Судя по саунду, что-то очень серьезное…

М: Это «виртуальный аналоговый» синтезатор Nord Lead 3. Он меня полностью устраивает и по качеству звука, и по удобству пользования. Наверное, лучшее, что есть на сегодня. Единственный недостаток — он иногда перезагружается от перепада напряжения, я даже писал об этом производителю. Приходится разбираться с проблемой. Отчасти спасает бесперебойник. Кроме того, звук синтезатора пропускается через пленочный дилей, это старый легендарный прибор Space Echo, и через комбики. Как говорил Джордж Мартин, продюсер Beatles, звук должен проходить через воздух. Стараемся, чтобы так оно и было.

ИУ: Остается только в клавишу добавить батарейки, для стабильности :-). А как насчет роли персонального компьютера в творчестве?

М: Все аранжировки, которые я делаю для оркестра, изначально пишутся в формате MIDI. Особенно это важно, когда делается демо для оркестра. Потом в аранжировку подставляются банки самплов в программе Reason. Звук получается достаточно качественным для того, чтобы оценить сами партии. Можно было бы даже обойтись только самплером и секвенсором, я в принципе не против, но все-таки получается намного лучше, если партии играют живые люди.

Например, в фильме «Матрица» записан и живой оркестр, и отдельные партии самплера. Ими расставляются акценты. Мы для себя решили, что самплы будут только в демо-записях. Доводим партию до того состояния, когда каждая нота стоит на своем месте, и только потом приступаем к записи. Если я принесу только ноты, это одно, если можно послушать, это совсем другое. Ошибки в партитуре полностью исправляются до того, как оркестр получает ноты.

С компьютером у меня получается намного проще, хотя можно было бы обойтись и без него. Главное — помнить, что это компьютер помогает мне, и не позволить компьютеру руководить процессом.

ИУ: :-) Т.е. помнить, кто в доме хозяин.

М: Да. Когда я знакомился с компьютером, изучал программы, иногда возникала мысль: ага, еще вот это можно сделать, еще вот это применить. Но я не называю это моей музыкой, это просто технические упражнения для компьютера.

С первым компьютером я познакомился, когда мне было пять лет. Это был 86–й год, папа купил Commodore 64. Там надо было загружать операционную систему с кассеты, если правильно помню, Turbo 240, а потом с другой кассеты запускать программу. Он подключался к телевизору и потом — к кассетному магнитофону. Я был маленький, только знал, что надо загрузить одну кассету, потом вторую, и тогда на машине будет игрушка. Мой брат раньше начал запускать игрушки, чем говорить :-).

В XXI веке уметь пользоваться компьютером — это то же самое, что уметь писать. Знаете, есть такие, говорят: «Это не для меня». Еще помню, как у нас появился РС, на 286–м процессоре, с модемом на 2400. Тогда это была супермашина. И компьютерный эксперт с фирмы, где работал папа, сказал мне: «Делай с ним что хочешь. Если свалишь систему, мы ее восстановим. Пока у тебя раза три система не упадет, ты не будешь уметь обращаться с машиной».

Когда я уезжал в Киев, моя девушка оставалась в Сербии, в Новом Саде. Каждый день говорить по телефону было дорого. Я повел ее в Интернет-кафе и открыл ящик на Yahoo. Она спросила: «А что, если я что-то сделаю?» Я ответил: «Либо подойди и скажи, что ты сделала, либо тихонько уйди. Они все равно поймут, что ты что-то сделала :-)». Сейчас она может за 15 минут найти в Интернет любую информацию, даже такую, которую я без толку ищу три часа.

В Украине есть те же технические возможности, что и в Сербии, что и в любой западной стране. Это во-первых. Во-вторых, здесь очень хорошие программисты. Хакеры тоже. Что касается технологии, есть все.

ИУ: С технологией вроде разобрались. А в плане человеческих отношений как у Вас складывается в Киеве? Если заметна разница, в чем она?

М: Мне очень нравится Киев. Причем, если я говорю, что мне город нравится, это не только архитектура или количество деревьев, хотя это меня тоже радует. Прежде всего, в Киеве мне нравятся человеческие отношения. Даже немного удивительно. Я из Нового Сада, это второй по величине город в Сербии, 80 км от Белграда, это для нас очень большое расстояние :-). Мои знакомые, которые уехали в Белград, обычно говорят, что народ там немного замкнутый. А я здесь даже не чувствую себя иностранцем, и спасибо Киеву за это.

ИУ: Музыка, которую играют в Украине, что-то Вам из нее нравится?

М: Есть одна проблема. В Украине не существует сильной андерграундной сцены. Существует в основном то, что на Западе называют мейнстримом. Причем в одном чарте могут быть ВВ, Сердючка и Танок на Майдані Конго. Мне больше всего нравятся ТНМК, 5’nizza, Друга Ріка. Что касается андерграунда, он создает противостояние мейнстриму; происходит диалог, который ускоряет развитие. Я знаю одну хорошую группу, она двинулась от мейнстрима в сторону андеграунда, при этом их знают и слушают. Это Aesthetic Education.

В Сербии я не знаю такого продюсера, как Виталий, который мог бы сделать такое звучание песни. Технический уровень здесь вообще очень высокий. Андерграунд-сцене просто не позволяют существовать. При том, что здесь столько музыкальных ТВ-каналов. (Здесь совместными усилиями, старательно загибая пальцы, мы с Милошем насчитали три. Если ошиблись, поправьте — прим. ИУ)

В Сербии не существует чисто музыкальных каналов, но при этом можно услышать более разнообразную музыку, чем в Украине. На Enter еще можно что-то увидеть, но очень мало. Сомневаюсь, что такое количество людей интересуется только мейнстримом. Или нету публики, которой это интересно, и поэтому нет групп? Или нет групп, а потому нет публики? Что-то должно появиться раньше, курица или яйцо :-). Конкуренция помогает развиваться. Я уверен, что в Украине можно сделать даже не только «продукт», а произведение, на уровне любой западной группы, и аудио, и видео. Есть интересные группы, но надо еще и помогать молодым. Я сейчас играю в известной и популярной команде. А что делать для раскрутки молодым, сложно представить.

ИУ: Т.е. у нас отсутствует система работы с молодыми талантами? Например, мало клубов, где помещается 50 или 500 человек, где можно играть хотя бы относительно экспериментальную музыку. Ведь не каждую группу имеет смысл сразу выпускать во Дворец Спорта…

М: Я думаю, что каждый музыкант должен пройти свой путь от маленьких клубов, где помещается 50 человек. Клубы есть, но их все-таки не хватает. Есть фестивали, но их тоже мало.

Я начинал с группой, у которой барабаны стоили 100 долларов вместе с перевозкой. Басист играл на самодельном усилителе, потому что на заводской у него не было денег. Но мы постепенно развивались. Сейчас у «Окена Ельзи» есть помещение, куда мы пускаем на репетиции молодых музыкантов. Пустых помещений в городе много, почему бы не применять их для развития современной музыки?

Я думаю, что если общество начало развиваться в определенном направлении, эти процессы будут продолжаться. Например, появится радио, где 24 часа в сутки играет классика, или джаз. Или какие-то совсем специальные субкультурные станции — рок-андерграунд, техно, электронный андерграунд. Это не только имеет право на существование, это полезно и даже необходимо.

Когда я жил в Сербии, из нашего слушал в основном то, что считалось андерграундом. Современные мейнстримные исполнители часто бывают скучными.

Помню, как открыл для себя техно-музыку. Сначала увидел по телевизору, и это мне резко не понравилось. Потом стали попадаться записи исполнителей, которых по телевизору не показывают. Тогда я понял, что секвенсором или самплером можно делать интересные вещи, что это серьезные инструменты.

ИУ: Т.е. мейнстриму нужно куда-то развиваться, и субкультуры подсказывают направление?

М: Вообще, субкультура освежает мейнстрим. У мейнстрима есть свои законы развития. Кто-то считает, что не может позволить себе эксперименты. А мы позволяем :-).

Например, позволяем, чтобы барабаны играли в одной колонке. Как 40 лет назад, в раннем стерео. Потому что эстетика песни этого требует.

Даже последний альбом Бритни Спирс послушать, там есть элементы современного электронного андерграунда.

ИУ (от удивления поправляя нижнюю челюсть) : Насчет Бритни Спирс я бы сильно поспорил. Вот у Мадонны – пожалуй, да.

М: У Мадонны это видно еще ярче! Например, альбом «Эротика». Там были очень странные партии из нью-йоркского андерграунда. То, что игралось в клубах на 2–3 года раньше. В основном черные клубы, с очень сексуальной танцевальной музыкой. Продюсеры рассказывали, как они ходили погружаться в эту атмосферу, думали, как ее сохранить в поп-альбоме.

ИУ: Согласен. Когда-то считалось, что рок-н-ролл не может быть коммерческой музыкой, что диско не может быть коммерческой музыкой…

М (подсказывает) : Что рэп не может быть коммерческой музыкой :-). Коммерчески можно использовать все, если правильно подойти к делу. Мы живем в хорошее время.

Раньше разделение жанров было жестким. Например, считалось, что в джазе не может быть влияния рок-музыки, и наоборот. А Майлс Девис это представление сломал. Можно сделать вещь, которая начинается как опера, заканчивается как блюз, а посередине есть немного техно. Главное — не ограничивать свою фантазию. Хотя, конечно, если человек собирается писать оперу или техно, он должен знать свой жанр, он должен это слушать.

Слушатель тоже должен иметь выбор. Он может знать, нравится ему что-то или нет, только после того, как это послушает. Пока что выбора мало. Но я надеюсь, ситуация скоро изменится…







Расширенный поиск 
 

О проекте  Рекламодателям  Карта сайта  Контакт  Обратная связь 

© ИД "Мой компьютер"®, 1998-2004